История ковров

История ковров

Старинные ковры ручной работы - одно из главных украшений исторических интерьеров. Самые активные покупатели ковров во все времена и на всех континентах — мужчины. Причем не изнеженные сибариты, а воины, завоеватели, суровые и даже жестокие личности. Давайте совершим краткий исторический экскурс.

В мавританском стиле, вошедшем в моду в середине XIX века, восточный ковер является одним из главных стилеобразующих элементов.

 

Первое тысячелетие до нашей эры. Потрясающе сложное и насыщенное событиями время. Греки и египтяне, воины и ценители совершенных произведений искусства, покупают тончайшие восточные ковры на вес золота. Ковры украшают быт верховных правителей мира: ими убраны шатры и покои Александра Македонского и его главного соперника - шахиншаха Ирана Дария III. Изумительный по тонкости работы и сложности рисунка ворсовый ковер найден в гробнице великого скифского вождя, современника Александра.

Шли века, менялись династии и правители. . . Однако неизменной оставалась страсть верховных владык и простых жителей Ойкумены к изысканным ворсовым тканям.

Европейские и восточные рукописи в деталях рассказывают нам о стоимости и использовании ковров, о знаменитых центрах их производства и не менее знаменитых покупателях и заказчиках. Но обедневшая и обезлюдевшая после падения Римской Империи Европа надолго забыла традицию торговли коврами. Ее возродили только крестоносцы.

Магические узоры

Есть глубокий смысл в том, что именно военные вновь проявили интерес к этому феномену азиатской цивилизации. После долгого перерыва солдаты были первыми европейцами, которые по достоинству оценили тот комфорт, что привносили в суровый быт яркие, тонкие и необычайно прочные ворсовые занавеси и покрытия. По окончании походов их везли домой, в Европу, как один из самых драгоценных и престижных военных трофеев. И с того времени ковры заняли прочное место в интерьерах дворцов и замков, символизируя собой роскошь и высокий стиль.

Возможно, крестоносцы каким-то образом почувствовали и другие, скрытые свойства восточного ковра. Сотканные женскими руками, эти символы Востока создавались в первую очередь для мужчин - воинов, всадников, охотников и добытчиков. Магические узоры ковров и оттенки их цветов должны были поддерживать мужчину в тяжелых ратных делах, внушать чувство уверенности в своих силах и вести к победе. Кроме того, они снимали напряжение после боя. Имена многих восточных деспотов ассоциируются у нас с миром мягких тканей и прихотливых узоров. Персидский шах Аббас I создал мастерские, ткавшие ковры по созданным им узорам.

Акбар Be ликий считается основателем ковроделия в Индии. По приказу Тамерлана, «завоевателя мира», из ярких занавесей и шелков создавались изумительные по красоте и комфорту передвижные города. Иранская провинция Хорасан считается родиной одного из самых «мужских» ковровых узоров, так называемого «герати». Важнейший элемент его композиции - сюжет «пламенеющие листья», получивший распространение по всему исламскому и христианскому Востоку.

Остроту и агрессивность некоторых современных интерьеров смягчают старые постилочные ковры ручной работы.

«Дипломатические» свойства ковров были постепенно оценены и в Европе. Ими стали активно украшать подножия королевских тронов и алтарей. Картины итальянских и других мастеров свидетельствуют, что, начиная с XV века коврами покрывали столы при дипломатических переговорах.

С этого же времени ковры вновь стали важным пунктом торговли между Европой и Азией, непременным атрибутом посольских подношений. Иранские шахи, турецкие султаны, индийские раджи и хивинские ханы посылали европейским суверенам драгоценные ковры и вышивку наряду с редчайшими камнями, оружием, конями и ловчими птицами. В русской истории первое упоминание такого рода подношений относится к середине XVI века - периоду правления Ивана Грозного. Драгоценные ковры берегли, и некоторые из них до сих пор хранятся в сокровищницах Московского Кремля.

Ценители ковров в России

Увлечение восточными коврами в России пришло гораздо позже. Все началось с двух турецких диванов, полученных Екатериной II в подарок из Парижа. Диваны понравились, и императрица рекомендовала их своим верноподданным. Так появились в петербургских особняках «диванные комнаты». В это же время в Россию прислали огромное количество экзотических посольских даров, в том числе и ковров, из Турции и Ирана.

Их решено было использовать для создания умопомрачительного по роскоши павильона Турецких бань в Царскосельском парке. С этого момента и вплоть до 1918 года уютные восточные и диванные комнаты, с непременными тахтой и ковром, стали практически обязательной частью русских дворянских особняков и апартаментов.

Если вы посетите Музей-квартиру А. С. Пушкина на Мойке, то увидите такой уголок и в его кабинете. В XIX веке новый толчок увлечению атрибутикой Востока дало развитие «исторических» архитектурных стилей, среди которых был и так называемый мавританский. В России появление этого стиля совпало с кавказскими войнами и завоеванием Туркестана.

Удивительно, но история с крестоносцами повторилась, теперь уже на русской почве. Офицеры стали первыми ценителями кавказских и в еще большей степени среднеазиатских ковров. Фактически каждый служивший в Азии офицер привозил домой великолепные туркестанские, главным образом туркменские, ковры. Ковры стелили на пол, вешали на стены, покрывали ими столы и диваны, использовали как занавеси. Увлечение было всеобщим.

Однако главными почитателями тканых шедевров стали все-таки высшие офицеры, которые не только собирали, но и изучали ковры, возили их на всемирные выставки в Европу, публиковали в альбомах и каталогах. Первой была среднеазиатская коллекция генерал-губернатора Туркестана К. П. фон Кауфмана (1818-1882). Достаточно известны некоторые уникальные предметы из собрания генерала А. В. Верещагина (1855-1909), брата знаменитого художника В. В.

Верещагина. Туркменские ковры собирали барон Штиглиц и сенатор Половцев; члены императорской семьи. Однако самой знаменитой по сей день является коллекция генерала А. А. Боголюбова (1871-1909), начальника Закаспийской области в 1898-1901 годах. Следует отметить, что все названные коллекции были переданы собирателями в главнейшие музеи страны и сегодня хранятся в фондах Российского этнографического музея, бывшего Этнографического отдела Русского музея Александра III и в Государственном Эрмитаже.

Душа древней Туркмении

Чем же так хороши туркменские ковры, что не было в Петербурге конца XIX века мало-мальски состоятельного дома, в котором не лежал бы постилочный «халы» или изысканный молитвенный «намаз- лык»? Я сейчас говорю не о коллекционерах, а об обычных горожанах, очарованных строгой цветовой гаммой и образной ясностью туркменского ковра.

Будучи предметом прежде всего функциональным, ковер всегда ценился и за свои декоративные свойства.

Ответ одновременно прост и сложен. За внешней строгостью ковра стоит тысячелетняя традиция и духовный опыт множества народов и поколений. В прямом смысле слова «вотканные» в фактуру и дизайн ковра, эти опыт и традиция апеллируют к чувствам и разуму каждого зрителя.

Количество же вариантов узоров и оттенков цветов столь велико, что всякий человек, каков бы ни были его интересы и устремления, найдет себе «собеседника». Добавим к этому то тепло, которое они вобрали в себя на жаркой родине и теперь привносят в холодный северный интерьер. А как их переливающаяся бархатистая поверхность смягчает жесткий блеск дерева и металла в любом интерьере!

Добавьте сюда загадку узора, до конца, не понятого и меняющегося в зависимости от освещения. . . Некоторые орнаменты на первый взгляд кажутся простыми, другие буквально ошеломляют сложностью и смысловой насыщенностью. Начнем свое знакомство с туркменскими коврами не с хорошо известных постилочных «халы», а с дверного занавеса «энси» из коллекции А. А. Боголюбова.

Занавес датируется концом XVII - началом XVIII века, и изображенная на нем композиция представляет собой картину мироздания. Такой ее смогла осознать и представить туркменская женщина, ткавшая свой трудный «урок» в тишине затерянного в сердце азиатских пустынь аула. Поверхность занавеса делится на несколько четко очерченных зон - панелей. Нижняя, оливкового цвета (по-туркменски именуется «замин» - «земля»), украшена людьми - цветами, которые называются «келле» и трактуются у среднеазиатских народов одинаково.

Выше, в прямоугольных рамочках - изображения козликов; еще выше начинается мир деревьев, птиц, коней, драконов - символов пресной («белой») воды. Самый верхний ряд - семь арок небесного свода. И замыкается все это П- образной каймой с изображением рода - охранителя. Первое, что видел едва начавший ходить туркменский малыш - земля; затем - люди и цветы.

Подрастая, он знакомился со всем многообразием мира, а став же взрослым, достигал уровня небесных сфер. И на всем долгом пути взросления туркмена охранял и направлял род, семья - доминанта в системе жизненных ценностей кочевника.

Практически одновременно с Россией увлекся туркменскими коврами и Запад, но в отличие от нашей страны, в Европе и Америке мода на среднеазиатские ворсовые изделия не только не угасла, но все более развивается. Цены на старинные «энси», «халы» и «асмал- дыки» исчисляются десятками, а иногда и сотнями тысяч долларов. И сегодня не в Петербурге и Москве, а в Нью-Йорке, Гамбурге и Лондоне нет богатого дома без восточного ковра.

Хочется верить, что рано или поздно туркменские ковры вернутся и к нам, чтобы дарить свое очарование, мудрость и теплоту.